Кто знает? Возможно, все самое важное в жизни начинается осенью.

Кок-то одним жарким летним днём, наслаждаясь ветром, солнцем и морем, я сказала, что люблю осень. Сказала, что люблю грусть. Моё признание рассмешило других. Это, мое второе признание — про грусть. Хотя грусть напрямую связана с осенью.

Я, в свою очередь, удивилась, как можно не любить грусть. Мне ответили: грусть избегают, потому что она приносит боль. Выходит, я люблю осеннюю боль. Эта боль имеет горьковатый запах сохнущих листьев, пыльной паутины, пестрых георгинов и гниющей ботвы. Осенью особенно остро чувствуются запахи, словно та рассыпала повсюду терпкие приправы. Как можно не любить грусть? Она тоньше и глубже радости. Насыщеннее.
Кто-то любит закат, я люблю рассвет, хотя обычно я его просыпаю. Для меня закат — конец ещё одного дня жизни. Но только не осенью. Осенью закат становится началом нового дня.

Кто знает? Возможно, все самое важное в жизни тоже начинается осенью.

Реклама

Один день. Землетрясение встречи.

Счастье за углом: позади или впереди. Но крайне редко рядом. Редко, но все-таки. Бывает. Ухватить бы его за хвост, вырвать перо, осталась хотя бы улика. На прошлое полагаться не стоит. Время его приукрасит. Подгонит, словно одежду, купленную не по размеру. И вот уже впору, словно так и было. Но я-то знаю своего наряда изнанку. А может, это я сама подогналась, привела себя в соответствие. Видим ли мы себя? Ищем отражения. Зеркала искажают. Впрочем, как и взгляды.
Телефон молчит. Нет никого, кому я нужна как воздух. Это я задыхаюсь. Сижу одна в красивущем платье. В винтажном кафе старого города пью тёплый, свежевыжатый апельсиновый сок. Прислушиваюсь. За соседним столиком он и она, помалкивают. Слова растранжирены и тех, что остались, надолго не хватит. Возьму кофе покрепче. Почему не слышен мой зов? Растворяюсь. Платье спасает, но ненадолго. Есть ли я? Или уже исчезла? Эти двое меня видят? А друг друга?
Взяла эспрессо. Двойной. Сначала глоток тёплой воды. Вкус талой воды, хоть такую не пробовала. Дверь открыта. Сквозь неё врывается разгоряченный суматошный воздух. Мой столик у окна. Мимо скользят тени. Лица сосредоточены — наедине с собой. Взгляд вовнутрь.
Звонок. Подруга. Прибыла из путешествия. «Да. Погода удалась. Компания тоже. На той неделе встретимся, поговорим. Столько всего. Время бежит. Ну ладно, тогда до следующей!” Кто-то пытается вклиниться. Звонок. Мне.
Мой друг. Лучший друг. Мы для друг друга — особенные. Он где-то совсем рядом, на ратушной площади. У нас минут сорок. Найди меня, мой друг. Я на улице Грешников, таков перевод названия улицы. Забавно, раньше слышала только название. Сегодня — смысл. Мы с ним не грешники. Два человека с дружбой длиною в полутора десятилетия. И с табу. Бережём нашу дружбу. Вышла, объясняю: кафе слева за желтой машиной. Который из них он? Поднята рука. Заметил. Значит, есть я, видимая. Может, платье выручило. Взмахиваю рукой, словно крылом. Вот бы вспорхнуть и опуститься на его плечо. С одним крылом не взлететь. Приближается, увеличиваясь и проявляясь. Ищу узнаваемое. Словно шарю по его карманам. Наверняка, он там изменился. Там, куда уехал насовсем. Возвратился доделать кой-какие дела. Упорядочить. Может и я уже упорядочена. Пылюсь с биркой на полке в его шкафляндии. Хотя нет. Когда-то пообещал, что у меня никогда не будет полки. В его настоящем меня больше прошлой, чем нынешней. Знаем ли мы друг друга и себя самих — этих, нынешних? Сгреб в охапку, поцелуй в щеку. Улица вместе с нами раскачивается домами и тротуарами. Прохожие, пошатываясь в унисон, даже не замечают землетрясения нашей встречи. Загорел. Вдоволь солнца, моря и морепродуктов. Там всего вдоволь. Эхо: «всего-о-о». Взял чай с лимоном и мёдом. Мой кофе горчит. Вот он — разговор-воздух, которым дышишь. Мысль подкралась: что-то не так…не смеёмся… вот они, эти паршивые слова — «как раньше». Сделаю вид, что не заметила. Пусть ускользает.
Понемногу обретаю контуры. Принимаю форму платья. Отражаюсь в глазах. Я не призрак. Я есмь. Сорок минут растягиваются в два часа бесконечности. Но это иллюзия, со временем всегда так. Вдруг бесконечность сжимается в точку. Снова объятие и поцелуй в щеку. В ту же самую или другую? Да, постараемся пересечься, может успеется до отъезда. Делаем вид, что верим. Тогда это полупрощание. И нет землетрясения. Мои ноги ступают по мостовой. Взглядом нащупываю место каждому шагу.
Завтра этот день станет — вчера. Его сплющит как старую машину на свалке. Потом поди разберись, чем этот металлолом был ранее. Уже слышится скрежет.

Ещё чуток о море и не только. О катастрофе и не только.

Как-то я прочла интервью с женщиной, спасшейся при катастрофе парохода «Адмирал Нахимов». Она говорила, что мы не знаем себя, не знаем как поведём себя в критической ситуации. Мы лишь знаем, как хотели бы себя повести… Когда люди оказались в воде, кто-то отчаянно барахтался, кто-то выталкивал другого, чужого для себя человека, на поверхность, спасая его ценой собственной жизни, кто-то срывал спасательный жилет с ближнего. Она благодарила Бога, что не сорвала ни с кого жилет. Она не осуждала тех, кто поступил иначе, обезумев от страха. Мы не знаем себя, пока не переживем нечто подобное. До того как…

Синее-синее море…

Вернулась из путешествия. А может вернулась к самой себе. Две ночи кряду просыпаюсь, пытаясь разглядеть в своей комнате каюту. Мне не хватает качки и я раскачиваюсь сама на своей неподвижной кровати. Как быстро вырабатываются привычки! Теперь мне снова предстоит привыкать к суше, стать сухопутной. Это путешествие было необыкновенным. И не только потому, что по воде. Но все это: корабль, синее-синее море, лысые гористые острова с белыми рыбацкими посёлками и множеством церквушек. Солнце, палящее и выжигающее лучами татуировку загара… море, баюкающее и покрывающее тело глазурью соли… Корабль со своей иллюзорной стабильностью… люди, которые до сего путешествия сновали где-то там, в своём беспокойном мире, и я знать их не знала, разве только поверхностно… вдруг мы волею случая или прихотью судьбы оказались в одно и тоже время в одном и том же месте. Чтобы соприкоснуться, рассмотреть друг друга и с помощью друг друга познать самих себя. Все это стало новой действительностью.

Наконец-то я научилась слушать. Как много может рассказать о себе человек, даже не подозревая о том! В разговоре каждый из нас словно просит: вот он какой я, расслышь меня, рассмотри… помоги мне увидеть себя, ведь я сам себя не вижу. Только научившись слушать, можно научиться говорить. Говорить так, чтобы расслышать самого себя.

Какой-то пласт сдвинулся во мне, как плита, прежде заслонявшая вход в подземелье. Их этого подземелья выползло томление и упрямое стремление к чему-то. Похоже что-то сдвинулось с мертвой точки. Что-то начинает проясняться. Это тот щелчок, которого я так ждала.

Что предшествовало этому? Может полнолуние и этот необыкновенный день с огромным рыжим солнцем, изумрудным морем и дельфинами. Это был день дельфинов. Три раза они приплывали к нам и резвились под наши неистовые крики радости, хлопки и свист. Что они с нами делали, эти дельфины! Превращали нас в детей. Детей, которые все это время с нетерпением ждали возможности сбросить взрослые доспехи и порезвиться. Мы вопили и визжали от счастья. Казалось, дельфины знают всё про нас всех и всё про все. Это сама мудрость резвилась по волнам. Вечером мы купались на заходе солнца. Море медленно переваливалась ленивыми молочными волнами. На небе с одной стороны по невидимым ступеням неспешно спускался золотой диск уставшего за день солнца, а с другой- величественно вступал на трон металлический диск полной луны. На огромных небесных чашах кренились противовесы: солнце и луна. Солнце перевесило и, опускаясь в море, тем самым вздымало в небо белую лампу луны. Я лежала на спине на водной упругой глади, раскинув руки и вонзив свой взор якорным крюком в небо. Я пыталась разглядеть границу, разделяющую свет солнца и луны. Но, возможно, это и не разделяющая граница вовсе, а все это небо — их общее царство, в слиянии их единение и гармония. Словно огромный добрый великан покачивал меня на своих мягких и тёплых ладонях, напевая нежную колыбельную беззвучным голосом. По разные стороны от меня расходились две блестящие дороги, одна белая, а другая огненная. На огненном пути вдалеке возникали и исчезали тёмные силуэты дельфинов, резвящихся в гаснущих бликах солнца. Я тоже хотела резвиться вместе с ними, радуясь и празднуя каждый день и каждую ночь. Я тоже хотела ощущать бескрайнюю свободу и радость, знать всё и про всех сразу.

Мы бороздили Эгейское море, бросали якорь у островков, бродили по рыбацким посёлкам, ставили свечи в маленьких церквушках, ужинали в тавернах, ловили рыбу, купались и загорали. И ещё мы беседовали. Эти беседы стали таким же яством, как дары моря, солнца, луны и ветра.

Утратить прошлое. И что тогда?

 Когда понимаешь, что прошлое начинает затуманиваться, а некоторые детали исчезать вовсе, начинаешь сомневаться в его подлинности. А было ли это прошлое вообще. Куски воспоминаний ещё дрейфуют льдинами в безбрежном океане этого прошлого, вызывая смутные ощущения былой радости или страданий. Становится не по себе: а что, если и это исчезнет? А если со всем этим исчезну и я, прошлая? И что тогда?

Мне придётся бродить по дорогам, окрикивая прохожих, в чьём облике промелькнуло что-то знакомое? Заглядывать им в глаза с неприкрытой мольбой во взгляде: ну скажите же, кто я? И читать в этих глазах: твой вопрос не нов и нет на него ответа. 

Скитаясь по полустанкам обрету ли спокойствие в этом незнании? И богатство? То, которое не потрогать и не отнять. То, которое заполняет пустоту. То, которое меняет боль на радость. 

Тогда я и стану сама собой. 

Романтик? А кто это?

Море отступило. Лето уступает осени. Ещё солнце, стрекозы и бабочки. Но скамейки уже убрали. Море спокойное и шершавое. На небе не тучки. Если море поменяется с небом местами, не сразу заметишь. Редкие прохожие. Прохожие — потому что проходят мимо. А так, вообще-то, здесь, наверное, они совершают прогулку. В основном поодиночке. Кто эти люди? Трудоголики, внезапно заметившие пятницу и осознавшие, что не заметили все остальные дни недели? Одинокие люди, отрешившиеся здесь от своего одиночества? Потерявшие себя и пытающимися отыскать себя подле моря? Романтики? А я-то кто? Я больше не трудоголик, не одинокая и не потерявшаяся. Романтик? А кто это? Если тот, который в обыденности с помощью внутреннего радара пытается обнаружить прекрасное, то да.

Один из дней после дня рождения

Ну так. Паршиво и все тут. И это красное платье… Ни к чему оно теперь мне. Той, что шагала под дождем больше нет. Это уже не мой цвет. Это цвет моего прошлого. Прошлое. Какое оно? На вкус, запах и цвет. Красное. Тёплое. Запах костра, горящих поленьев. Искры. Огонь. Или же солнце. Маленькое. Мое. Собственное солнце. Костёр догорел. Угли остыли. Солнце шипя погрузилось в воду. Превратилось в кусок металла. И что же мне с этим диском теперь делать? Отполировать и посмотреть на себя. Как в зеркало. И что же я вижу? О, это зеркало без искажений. Я в нем такая, кокой себя не знаю. Такую мне предстоит ещё узнать, познакомиться. Эта без цвета, вкуса и запаха. Эта всего лишь мираж. Мираж реальнее действительности. 

И что? Что мне со всем этим делать. С собой. С этой. Я не знаю — кто я и куда иду. И зачем. Без меня итак все происходит. Все движется. 

Меня никто не видит. И не слышит. Возможно,, меня нет. 

Иногда приходится оставлять то, что любишь

Уходя, я не забрала с собой этот цветок. Оставила. Хоть и люблю его всем сердцем. Но именно потому и оставила. Иначе бы тот при транспортировке сломался и, возможно, не выжил.

Не навреди — закон. Иногда приходится оставлять то, что любишь, чтобы не сломать и не погубить. Да, это так.

Цветок остался цел, но теперь не цветёт.

 

 

Мой путь, попутчик и моя ноша

За спиной у меня две котомки. Чем дальше иду, тем увесистее становится одна, и тем легче другая.

Просто встречный спросил, указав на ношу мою:

«Чего хочешь ты?

Вернуться в начало пути, чтобы пройти заново весь этот длинный отрезок? Но тогда это место, где ты сейчас, и станет концом пути. Идти будет легче, потому как ноша станет полегче, ведь ты оставишь здесь свою вторую котомку, сбросишь, как и свою усталость.

Или же пройти остаток пути, тот будет краток, поскольку вторая котомка заметно опустела, к тому же придётся тащить до конца всю свою ношу, преодолевая усталость. Остаток пути обычно бывает труден и полон препятствий. И даже, порой, непреодолимых.»

Я без промедления, без раздумий и взвешивания, ответила, что продолжу свой путь, даже если тяжела ноша, мучит жажда и ноги избиты. Да и с ношей своей я срослась воедино и не разобрать теперь, даже мне самой, где я, а где ноша моя.

В глазах встречного, видавших всякое, мелькнуло лукавство. А может, мне это только привиделось. Тогда нам по пути, — сказал он, и мы молча затопали рядом. Нам было что друг другу сказать, но слова бывают лишними. Мой шаг лёгок, ноша не давит плечи, сердце поёт, и песнь эта утоляет жажду и исцеляет.

Истина -это все, на что смотришь с любовью.

* Твоя жизнь такова, какова она есть, благодаря тем выборам, которые ты сделал или же не сделал.

*Боль — последствие ложной мысли. Боль является результатом суждения о чем-либо. Убери суждение — и боль исчезнет.

*Любая вещь считается правильной или неправильной, поскольку ты так считаешь. Ничто не является правильным или неправильным по сути своей.

*Ты притягиваешь то, чего боишься.

*Наши суждения делают нас несчастными, а наши ожидания лишают нас радости.

В закромах сердца

Бывают дни, которых мало. В такие дни хочется остановить время. Возможно оно останавливается, когда я проваливаюсь в счастье как в яму. Воздушную. Неземную. Я проваливаюсь, и моя душа зависает. Тогда исчезают все эти: когда-нибудь, может быть, посмотрим, будет видно, поживем-увидим, наверное, чуть-чуть, слегка, немножко и наполовину. Тогда всего полно. Неизмеримо, бесконечно и безгранично. Как и меня самой. Я взрываюсь как бомба, разлетаясь миллионами осколков и рассеиваюсь триллионами атомов. Смешиваюсь с бесконечностью. Когда хронометр моего измерения бьет набатом — я возвращаюсь. Снова. Вот она я. Потрогайте, если хотите. Я как государство с границами. Со своими законами и флагом. Со своими устоями и традициями, своим языком. И мои слова летят в эфир. Звучат, отражаются эхом, наткнувшись на невидимую преграду. И тогда я слышу себя саму. Услышав свои слова, думаю: а стоило? Я ведь ничего нового не сказала и не скажу. Все уже кем-то когда-то сказано и вновь кем-то когда-то скажется. «Заново» никогда не станет «новым». Слова опустились стайкой птиц на зудящие провода, протянутые из ниоткуда в никуда. Сейчас сорвутся и полетят куда-то эти мои ненужные никчемные перелётные словечки. Эти трели лишь для меня, иначе мне самой себя не расслышать. Звуки заполняют пространство, мешая слышать тишину. А тишина всегда здесь, рядом, но так редко во мне. Тишина- это пауза между звуками. Как остановить время и уловить паузу? Зависнуть. В нигде. Стать никем. В тишине есть пустота. А в этой пустоте я — та, которая нигде и никто. Но где же ключ? Шарю в потёмках. Зажгите свет! Но нет никого, чтобы зажечь. И нет включателя. И нет выключателя. Потому как этот свет нельзя включить и выключить. Он всегда есть. Только его не узреть глазами. Стучу, прошусь обратно. К свету. К бесконечности. Вспомнить. Не окаменеть от отчуждения. Мой зов отдаётся эхом в моем сердце. Нашлось убежище. Моей скиталице-душе нашлось пристанище. Там, в закромах моего сердца.

Чуточку о прощении

Прощение происходит в тот самый момент, когда ты его просишь. И неважно, просишь прощения у других или же у себя. Достаточно попросить. Если другой не прощает -это уже его забота, ведь он не прощает в первую очередь себе.

Мы сами себе и палачи и судьи. «Не судите, да не судимы будете. Каким судом судите, таким судимы будете». Судить других — судить себя. Простить другим — простить себе. Простить других — простить себя. Все просто. Бог -великий учитель. Мудрец выражается просто. Во всяком случае, так это понимаю я.

Позвольте себе стать богатым — тогда и все вокруг тоже смогут стать богаче.

«Любовь — это форма энергии, это источник, который создает все сущее. Это сила, которая творит все, что мы воспринимаем, что видим вокруг, чем сами являемся, — вот что такое Любовь. Позволяя этой энергии проходить через нас, мы превращаем ее в опыт. Опыт радости, счастья, позитивных ощущений и тому подобного. Так мы ощущаем эту энергию. Если же мы сопротивляемся ей — то становимся печальными, грустными и подавленными.

Финансовое изобилие — это энергия. Мы воспринимаем ее иначе, чем другие виды энергии, но это такая же энергия. Как лимонад, который на самом деле состоит из воды и нескольких ингредиентов, слегка изменяющих ее вкус. Кофе также состоит в основном из воды. Вода — по существу главный ингредиент. Источник. И так как вода — это основа этих напитков, то вы, по существу, пьете воду, просто с немного разными вкусами.»

Пессимист, оптимист и реалист

«Пессимист отрицает реальность в негативной форме, а оптимист – в позитивной, одно может выглядеть лучше чем другое, но по сути и то, и другое – иллюзия. Одно отношение заставляет вас расстраиваться, другое, наоборот, поднимает вам настроение, но лишь на некоторое время, пока в один прекрасный момент вас все равно настигнет реальная жизнь. Быть реалистом значит, что вы принимаете ситуацию такой, какая она есть, и пытаетесь найти ей решение. «

Совет мудрого человека

«— Если бы вы могли дать один совет, который услышали бы все, что бы вы сказали?

— Мне трудно давать советы. Думаю, я бы сказал, что стоит заниматься тем, что важно для тебя. Тем, что делает твою жизнь лучше. И если нет того, что важно для тебя, тебе могут помочь найти, где искать. Я мог бы посоветовать сделать свою жизнь абсолютно, полностью свободной. И в любом случае мне кажется, что если одной свободы тебе не хватит, вскоре появится область, где можно будет применить ее.

Я психиатр, поэтому думаю, что главное — это дать себе свободу быть тем, кто ты есть. И не позволять никому говорить тебе, что было бы лучше, если бы ты был другим. Защищать свое право быть собою самим. И тогда со временем ты поймешь, что это не право — так должно быть.

— Как этого достичь?

— Нужно дать себе разрешение быть там, где ты хочешь быть, — а потом постараться сесть там, где тебе удобно. Разрешение думать, что думается, и не думать, как другой думал бы на твоем месте. Говорить, если хочешь, и молчать, если ничего не приходит в голову. Это твое право: дать себе это разрешение. Разрешение чувствовать то, что чувствуешь, и в то время, когда это необходимо.

И не чувствовать то, что другой ощущал бы на твоем месте, и перестать чувствовать то, что ожидают окружающие. Нужно дать себе разрешение идти на риски, на которые ты решился, тогда и только тогда, когда за последствия платишь ты. Но пусть никто тебе не говорит, что нельзя идти на такие риски, — если ты никого не впутываешь в свое дело, это твое решение. И последнее, что очень важно. Нужно дать себе разрешение идти по жизни, разыскивая то, что ты хочешь, вместо того, чтобы ждать, когда другие дадут тебе это.»

Хорхе Б.

Добро и зло. Размышления.

Зло слабее добра и нуждается в кучковании для подпитки. Добро индивидуально и могущественно. Один светлый человек может обесточить десятки негодяев.
Добро и зло — это две части единого целого. Зло приносит нам страдания. Добро приносит удовлетворение и радость. Невозможно постоянно радоваться и есть одни пирожные, как и упиваться страданиями. Стремлением жить крайностями можно навредить себе и не только.

Страна Шкафляндия

Пора выбираться. С чего начать? Будто можно начать жизнь с белого листа, с понедельника или со своего дня рождения. И есть ли вообще это начало? Или же есть продолжение без начала и конца. Можно конечно начертать границы от рождения до смерти, но зачем? Мы приходим на этот свет уже с опытом, помним прошлое и, скорее вcего, знаем будущее. Все это хранится где-то там, в огромной небесной библиотеке, которую мы покинули на время для своего следующего воплощения. Кто-то верит в победу добра, кто-то в победу зла. Это выбор каждого, во что верить. Добро и зло, как свет и тьма, — две стороны единого целого. Тьма есть попросту отсутствие света. Значит, зло — всего лишь отсутствие добра. На время. Мы все добры изначально. Доброта — это естественное состояние. Первозданное. Но на солнце бывают пятна, на небе тучи. Нужно лишь разобраться, что закрыло свет в наши души. Что посеешь, то пожнёшь. Зерна бывают разные. Бывает скудная почва. Зерна сорняков частенько оказываются более жизнестойкими и свирепыми, жадными до пространства. Но разве можно их винить за желание выжить? Ухаживая за садом, день за днём, год за годом, жизнь за жизнью, возможно и сорняки превратить в прекрасные добрейшие растения. Ухаживая, а не уничтожая. Всем есть место. Все имеет право быть. Не нам решать, у кого больше прав, что лучше, что хуже, и чему вовсе не бывать. Принять. Прекрасное принять проще. И полюбить. Неудобное, уродливое сложнее. Но возможно. Поскольку это наше определение, что прекрасно, что уродливо, в наших силах это изменить. Когда кого-то считают уродцем, его помещают на дальнюю полку уродцев в огромном шкафу. С глаз долой. А если попытаться рассмотреть в нем хоть крупицу прекрасного, возможно этих крупиц станет заметно всё больше и больше. Дать шанс. Нужны лишь вера, любовь и терпение. Терпение связано со временем. Мы нетерпеливы, поскольку ограничены временем своей жизни и боимся потратить его на ожидание. Спешим. И все, что нас сдерживает в нашей спешке жить, мы запихиваем на полки подальше. И вот уже наш шкаф забит уродцами, и мест на полках почти не осталось. Нам кажется, что стоит захлопнуть шкаф, как мы окажемся в прекрасной стране «вне». Но вся эта страна называется Шкафляндия. В ней лишь один закон — снаружи шкафа то же, что и внутри.

Просто жизнь. И зачем?

К жизни следует подходить ответственно.

Во-первых, оценить сам факт рождения и предоставленную возможность прожить земную жизнь.

Во-вторых, оценить все то, чем наделён с рождения. То, что тебе дано и отмерено в большей или меньшей степени. Все мы разные, где-то у нас пусто, где-то густо.

В-третьих, осознать, что все, что нам дано, дано для созидания, а не разрушения или же просто так. Осознать, что к тому, что досталось, необходимо приложить собственные усилия. Развиваться. Чтобы созидать.

Понимать, что то большее, что нам дано, дано затем, чтобы мы могли этим делиться. Развивать и преумножать для того, чтоб ещё больше делиться.

Проблема

Важна не сама проблема, а то как вы к ней подходите. Если подходите к ней без мотива, тогда проблема имеет мало значения. Имеет значение то, как человек подходит к проблеме, потому что ПОДХОД БУДЕТ ДИКТОВАТЬ РЕШЕНИЕ.

Чтобы смотреть на проблему — мозг должен быть свободным, чтобы эту ситуацию воспринять заново, без прошлых установок и стереотипов, без устоявшегося мнения и выработанной точки зрения, без предрассудков, без обусловленности, иначе вы не найдёте нового решения и снова все повторите.

Эгоизм

«Все про себя: как я сегодня себя чувствую, как я кофе с утра попил, какой вкус был, как мне понравилось …

Это оттого, что человек не может выйти, он все время находится внутри себя, он все время решает свои психологические проблемы. И отсюда рождается эгоизм.

Как мы воспринимаем эгоиста: что ему плевать на других, он не думает о других, он думает только о себе, говорит только о себе… Почему? Да нет у него сил душевных о вас думать, ему с собой бы разобраться.

И только люди уверенные в себе, люди без проблем могут дать что-то другому. Для того, чтобы любить другого, нужно иметь энергетический ресурс. Если вы не любите себя вы никого другого тоже любить не можете. Вы другому можете дать то же самое, что вы даёте себе.

Мы не можем любить других больше, чем себя и дать другим больше, чем даём сами себе. «

Закон изобилия

«Благодарность за всё то, что у вас уже есть, это основа изобилия. Всё то, что по вашему мнению, мир не хочет вам дать, вы сами не хотите дать миру. А не хотите вы потому, что в глубине души вы считаете себя маленьким, И думаете, что вам нечего дать. Нельзя получить то, что вы не отдаете.

«Давайте и дано вам будет», «ибо какою мерой мерите, отмерится и вам.»

Источник всего изобилия не находится где-то вовне, это часть того, кто вы есть.

Улыбаясь незнакомому человеку, вы уже становитесь дающим. Почаще спрашивайте себя: что я могу дать, что я могу сделать для этого человека или ситуации.

Изобилие приходит только к тем, у кого оно уже есть.

Изобилие и нехватка – это внутренние состояния, проявляющиеся как действительность.

«Ибо кто имеет, тому дано будет. А кто не имеет, у того отнимется и то, что имеет.»

«Даже путь в тысячу миль, начинается с первого шага». Лао Цзы

Путешествие-это символическая попытка найти способ привести жизнь в состояние равновесия, извечно преследуемая цель найти свое место в мире. Путешествие — это поиск истинного СЕБЯ. Душа редко находится в состоянии покоя, а путешествие — это путь к успокоению души.

Две вещи, которым учит море

Капитан сказал мне, что море учит двум вещам: терпению и ожиданию. С обоими этими вещами у меня здесь, на суше, не очень-то. Я нетерпелива и терпеть не могу! ждать. Я не умею ждать. Потому я не жду. Потому, что ожидание — это и есть отказ от настоящего. Я живу и наслаждаюсь тем что есть, а не жду того, что и так произойдёт. Чему быть — того не миновать. А, может, это он и мел в виду?

“Человек. Вначале он жертвует своим здоровьем для того, чтобы заработать деньги. Потом он тратит деньги на восстановление здоровья. При этом он настолько беспокоится о своём будущем, что никогда не наслаждается настоящим. В результате он не живёт ни в настоящем, ни в будущем. Он живёт так, как будто никогда не умрёт, а умирая, сожалеет о том, что не жил.” Далай Лама

Чувство вины и как с ним справиться

Как-то я мучилась чувством вины оттого, что мне вовсе не хотелось навещать в больнице больную тётю, у меня самой дел было выше крыши, к тому же заболел ребёнок и вообще, на меня больница действовала крайне удручающе, случалось, я там валилась в обморок. Но я собрала свою волю в кулак и совершила благое дело. Но червь сомнения подтачивал мое удовлетворение: такое ли уж это дело благое, ежели я сделала его с превеликим усилием, заставила себя. А где же пресловутое милосердие, сострадание и любовь к ближнему? Когда тётя умерла (это произошло намного позже,  иначе это еще больше усугубило бы дело, раздув мое чувство вины), погребальный обряд проводил священник, который был преподавателем в духовной семинарии. У кого же, как не у него, узнать истину? Выслушав меня он ответил строкой из писания, пояснив, что навестить страждущего и больного — наш долг. Вот и все, просто и ясно. С тех пор я уяснила, есть вещи, которые просто нужно сделать, сделай и «не парься». Это лучше, чем сопереживать, сочувствовать, понимать, но ничего не сделать. Иногда что-то сделать, даже если не хочется, — вовсе не жертва, а осознанная необходимость. Итак пруд пруди сочувствующими и сопереживающими, теми, кого трогают скорби мирового масштаба.